Роман "21"

Смена сезонов

Я мучительно не люблю зиму. Для меня это как затяжная болезнь, белая кома, сковывающая мысли. Если бы зимой можно было впасть в спячку, как это делают многие звери, пол жизни я провела бы во сне. На мой взгляд, это лучше, чем морозить задницу в ожидании маршрутки, растирать щеки с мороза и каждые два месяца носить обувь в ремонт.
Мой немецкий приятель Михаэль придерживается другой точки зрения. Дай ему волю, он продлил бы зиму еще на пару недель и заказал бы дополнительную порцию осадков специально для Петербурга. В этом году ему несказанно повезло. Глобальное потепление сдалось под натиском сибирских циклонов и холодных воздушных масс. На землю летит первый и последний снег, который ложится на землю стихами и строчками из лучших лирических песен.
Самый черный, самый красный, самый белый снег летит мне в лицо, я в панике пытаюсь спасти остатки вечернего макияжа. Михаэль зачарованно смотрит в небо, где в бледном свете фонарей кружатся снежинки.
- Тебе нравится снег, Анастэйша?
- Не уверена.
- Разве он не прекрасен?
- Меня бесят холода.
- Не будь занудой, наслаждайся моментом. Посмотри на город моими глазами. Почувствуй его красоту.
- Еще минут пять и я нос отморожу.
- В тебе нет романтики, Стэйси.
- Я столько не пью.
- Тебя не пьянит ночь?
- Скорее бодрит.
- Посмотри по сторонам! Мир замер, дома вернулись на пару столетий назад, это время призраков!
- Время разгула преступности.
- Я жду приключений!
- Еще пять минут в этом переулке и ты их найдешь. Сумасшедший.
- Я люблю Россию!
- Кретин.
- Я люблю тебя!
- Что?
- Ничего
- Мне послышалось?
- Идет снег.
- Я так и знала. Послышалось.
Михаэль — немецкий волонтер, выбравший работу с престарелыми петербуржцами в качестве альтернативной армейской службы. Пять дней в неделю он меняет утки больным старикам, остальное время исследует ночную жизнь большого города. Ежедневно копаясь в чужом дерьме, он научился смотреть на жизнь философски. Иногда мы встречаемся, чтобы напиться в каком-нибудь баре или пойти на вечеринку. За несколько месяцев он посетил больше клубов, чем я за последние 5 лет.
Сегодня четверг и шансы попасть на приличную пати невелики. Поэтому, мы просто гуляем по центру, наслаждаясь ощущением юности и свободы. В такие минуты кажется, что впереди целая жизнь, и ничто в мире не сможет меня смутить или расстроить.
Михаэль обменивается несколькими репликами на немецком с друзьями и они смеются над какой-то неведомой мне шуткой.
- Ты понимаешь немецкий?
- Чуть-чуть.
- Слышала, что они сказали?
- Э-э-э-э.
- Ты не понимаешь немецкий!
Михаэль с торжествующим видом протягивает мне полупустую бутылку шампанского и замедляет шаг. Нас догоняют его немецкие друзья, продолжающие шуметь на всю улицу. На вид это рослые ребята, внешне неотличимые от типичных пацанов из Купчино. С ними тепло.
В голове переливаются волшебные пузырьки и звучат рождественские гимны. Михаэль берет меня под руку и мы идем в сторону Канала Грибоедова.
- Я мечтал увидеть настоящую русскую зиму. Я был уверен, что мне понравится.
- Тебе нравится Россия?
- Я в восторге от всего, что вижу.
- И что же ты видишь?
- Людей! Бабушек в смешных платках, мужиков с бутылками пива, бесцельно шатающихся по улицам в любое время суток. Я купил себе дурацкий платок.
- Зачем?!
- Потому что это очень... По-русски. В других городах такого не встретишь.
- Тебе рановато косить под бабушку. Если хочешь заделаться русским, советую приобрести наряд гопника.
- А кто такой гоп-ник?
- Ну, это такой человек в спортивном костюме или черных джинсах и немодных туфлях, начищенных до блеска. Еще они говорят «блядь» и «хуй» примерно каждые 20 секунд.
- И вы называете их гопниками? Здорово! Тогда я хочу быть гопником!
- Для этого не придется сильно стараться.
- Я куплю себе спортивные штаны и буду ходить с пивом по улицам. Это будет как гоп-ник?
- Точно. Особенно если закусывать семечками. Семками.
- Ты покажешь мне, где достать эти вещи?
- На любом рынке. Ну, или в дорогом бутике на Невском.
- Ты сходишь со мной?
- Обязательно.
Последняя снежинка исчезает в небе, как умирающая звезда. Мы допиваем шампанское и начинаем перебирать названия клубов, в которые можно пойти или не пойти сегодня. Задумавшись, я перестаю замечать, что Михаэль все еще держит меня под руку.
Побродив по центру, мы возвращаемся в просторную квартиру на Чернышевской, где в нескольких комнатах живут бескрылые ангелы лежачих больных и одиноких стариков. Михаэль уступает мне свою кровать и расстилает себе несколько одеял на полу. Перед сном он целует меня в щеку и желает спокойной ночи. Ему только 20 и ближайшие шесть-семь лет он планирует посвятить учебе.
- Мыслями я намного старше, чем ты думаешь.
Это его любимая фраза.