Роман "21"

8

На год ближе

Мы возвращаемся из поездки в канун моего дня рожденья, 2-го января. Я никогда толком не знала, что делать с этим праздником. В детстве родители поднимались раньше меня, и когда я просыпалась, на ночном столике у изголовья  лежал какой-нибудь подарок. В детстве для счастья нужно было совсем немного. Мамина улыбка, запах сладостей и ощущение, что сегодня  особенный день, который безраздельно и целиком принадлежит только тебе.
Теперь все иначе. В 24 хочется лечь спать и все забыть.

Утром телефон разрывается от звонков, но я даже не пытаюсь брать трубку.  Половина смс-поздравлений приходят с номеров, обладателей которых я не в состоянии вспомнить. Спасибо, спасибо, спасибо. И нахуй, нахуй, нахуй.  Я зарываюсь в одеяло поглубже и отключаю звук. Пытаюсь придумать, как оригинальнее убить этот день. Снова это мерзкое слово — убить.  Целый  месяц я не живу, а проживаю свою жизнь. Бесцельно, небрежно, на скорую руку. Будем считать, что это всего лишь черновик. И когда-нибудь я переживу все начисто, красиво, без единой ошибки. С новым понтом и высшим смыслом.
В семь вечера я несмело включаю модем. Проверяю почту и с отвращением просматриваю несколько стандартных  открыток с почтового сервера. Удаляю корпоративные поздравления и прочий спам. Вежливо и сухо отвечаю десятку бывших парней, соизволивших пожелать мне любви и счастья через студенческую социальную сеть. Выкуриваю две ментоловые сигареты и варю очередной кофе. Покончив с аскетичным обедом, изучаю в зеркале мимические морщинки вокруг глаз  и три раза переодеваюсь. Мне 24, не за горами старость. Месяц назад я вколола ботокс, но мне все еще кажется, что на лбу ужасающими темпами образуются глубокие линии. Это не морщины - следы удивления и грусти. Молчаливые свидетельства того, что я не очень-то оптимистичная девочка.
За я комп сажусь в коротком кожаном жакете и дизайнерских джинсах. Я и не думала включать камеру. Но вдруг кто-то посмотрит на меня с другой стороны экрана? Принцесса должна всегда выглядеть как с обложки. По крайней мере, так иногда думают земные женщины.
Из двадцати шести друзей в он-лайне только главный университетский ботан и Форвэт. Для ботана я в режиме пожизненной невидимости. Форвэт встречает мое появление восторженным поздравлением.
- С днем рожденья, красотка! Желаю тебе веры в себя, денег и поклонников. И вообще — чтобы весь мир у ног.
- Как раз то, что мне сейчас нужно.
- Уже празднуешь?
- Если считать попытки спрятаться от собственного возраста праздником — то да.
- Настя, тебе всего 24.
- Спасибо, что напомнил.
- Или 25?
- Ты серьезно?
- Я правда, не помню.
- Мне 18. Вообще, 18 эта последняя цифра, которая фиксируется в женском сознании.
- Так ты никуда сегодня не идешь?
- Я пытаюсь придумать как перепорхнуть в завтра.
- Можно как следует выпить.
- Это идея.
- Позовешь друзей?
- М-м-м-м.
- Будешь пить одна?
- Может быть, приглашу тебя.  Я немного соскучилась.
- Немного — это совсем ничего.
- А ты ждал меня?
- Да.
- Тогда можем сэкономить на алкоголе и напиться сразу за мой ДР и за нашу встречу. У меня 3 бутылки «Егермайстера» и горький шоколад.
- Звучит заманчиво.
- Выглядит тоже.
- Учти, уже поздно так что мне придется остаться у тебя на всю ночь.
- Я  постелила тебе на диване в гостиной.
- Тогда жди.
- Звучит как строчка из Муджуса.
- Из какой песни?
- Не помню...но там что-то про ожидание. Монотонное и бесконечное.
- И за что ты его так любишь?
- Его мысли легко совпадают с моими.
- Ты на него чем-то похожа.
- Похожа на парня?!
- Да.
- Завтра же начну отращивать волосы!
- Это всего лишь ассоциации.
- Лучше бы ты молчал.
- Буду молчать всю ночь. Напьюсь без единого слова.
- Иди уже, опоздаешь на маршрутку.
- Я позвоню.
К приходу Форвэта я успеваю выпить несколько коктейлей из Егера со спрайтом и надеть новое белье.

Теперь нет смысла играть в невинность и притворяться. Всем парням нужно только одно. Да и девушкам, если разобраться — тоже. Всем девушкам нужны только деньги. Но в душе я, наверное, сексуально озабоченный парень. Как только Вэт появляется на пороге, я запрыгиваю к нему на руки, как кошка.
Он  прижимает меня к стене и долго целует. Я не возражаю, когда он мягко переносит меня на диван и слегка дрожащими пальцами  начинает расстегивать пуговицы рубашки. Обожаю этот момент. В нем куда больше близости и интима, чем в самых изощренных позах камасутры. Каждое движение, каждый неловкий срыв говорят о глубине эмоций. Даже если это просто влияние момента. Гормоны, феромоны и ароматические свечки. Слишком соблазнительный парфюм и любовное настроение.  Вэт так легко одной рукой справляется с застежкой лифчика, что это наводит на мысль о десятках  девушек, с которыми он спал. Даже  обладая его телом, я ревную. К невидимым пальцам, поблекшим губам, забытым ссорам. Ревную к девушкам, которых он любил до меня. В которых он входил до меня. Вместо меня. Любил? Не верю. Никто и никогда так нежно не касался моей груди. Я растекаюсь, как песок, переливаясь через края, тону в ослепительно ярких лучах светового спектра. Это не секс. Все еще не секс. Просто способ отдать немного тепла, задать вопрос и самому на него ответить. Да. Конечно. Всегда.
Форвэт — мастер  изнурительной прелюдии. Во время наших щенячьих нежностей я успеваю несколько раз перевозбудиться и остыть, выпить чаю и сбегать в туалет. Это как смотреть двухчасовой фильм на DVD.
Форвэт слишком быстро кончает. Я чувствую себя глупо, когда он вдруг замирает и издает тихий стон мне в ухо. Уже? В голову приходит тысяча фраз, плоский сетевой юмор. От горьких шуток до ехидных упреков. Куски анекдотов, обрывки пошловатых любовных сцен.
Что дальше? Пойдем вместе печь имбирное печенье по рецепту, распечатанному с сайта о кулинарии? Или опробуем новый метод окраски мебели из ИКЕИ? Я бы предпочла немного позанудствовать на тему единения тел и душ, но никакого единения  не было. Только резкий толчок и спад напряжения.
- Ты думаешь, это нормально? - Форвэт смотрит на меня с вызовом и упреком.
- Наверное, этот вопрос должна задавать я.
- Все произошло быстрее, чем должно было.
- Но мы же попробуем еще раз?
- Не так сразу.
- У тебя вся ночь впереди.
- Я не уверен, что сегодня стоит пробовать еще раз.
- Не очень-то честно с твоей стороны.
- Не хотел тебя разочаровывать.
- Дело не в сексе. Не только в нем.
- А в чем?
- Не знаю.
- Мне жаль.
- После долгого воздержания такое случается. Со всеми. Это нормально.
- Со мной такое впервые.
- И что мне теперь делать?
- Я мучаюсь тем же вопросом.
- Давай просто плыть по течению, ладно?
- Плыть по течению — значит ждать всю ночь, а вдруг у тебя встанет?
- Я не это хотел сказать.
- Ну конечно.
Форвэт обиженно кидает в меня подушкой, когда я пытаюсь дойти до шкафа и переодеться. Моя нагота никому не нужна, тело утратило магическое сияние.  Мы в шутку деремся и пробуем еще раз заняться любовью. На этот раз все прекращается еще до того, как он успевает кончить. Я притворяюсь, что все в порядке и беззаботно целую его в висок. Слегка  напоминает контрольный выстрел в голову.
- Не думай, что секс для меня так уж важен. Но для людей, которых связывает только секс, вопрос его качества и количества становится более актуальным.
- Выходит, мы сократили точки соприкосновения до минимума?
- Почти так.
- Точнее, обрезали все  нити, которые нас связывали этим летом.
- А они были?
- Были.
Комната пропахла сладковатым ароматом духов и клубничной смазки. Мне не хочется бежать в ванную и смывать с себя липкие следы близости. Но мне нужно кончить и немного прийти в себя. Я запираюсь в душе, прикрывая глаза и стараясь представить, что Вэт довел меня до нужной точки. Мне не дано узнать, о чем он думает в этот момент. Надеюсь, что обо мне.
Утром Вэт  пытается отыскать трусы у меня под кроватью, пока я старательно крашу губы и замазываю синяки под глазами. Мы делаем вид, что у нас есть срочные дела и нужно спешить. На самом деле, мне нужно выкинуть мусор и сварить макароны. А ему — забрать свитер, одолженный другу.
Я целую Форвэта в шею и закрываю за ним дверь, слишком поздно вспоминая, что обниматься на пороге — плохая примета.
Теперь мне предстоит погрузиться в печальный ритуал уборки. На диване валяется потрепанная пачка презервативов, повсюду бумаги и грязные кружки. В пепельнице три окурка, один из которых любой панк счел бы за нетронутую сигарету. Я зажимаю его  губами и прикуриваю. Сладковатый привкус дешевого табака продирает горло,  от глубоких затяжек слегка мутит. Похоже на  продолжение вчерашнего поцелуя. Покончив с сигаретой, я собираю со стола остатки посуды, не решаясь дотронуться до чашки Вэта. На дне еще осталось немного егера, немного  снов и яд расставаний. Я убираю ее в шкаф, вместе с нетронутым алкоголем.  На часах  половина пятого. Нужно жить.