Завтра

Стакан ударяется о стену и летит вниз. Осколки сыпятся на пол алмазной крошкой. Я иду босыми ногами к трюмо, чтобы взять сигарету. Никаких пятен крови, все ложь. Стекло даже не прилипает к ступням. Чтобы вызвать хоть каплю крови, мне приходится сжать осколок рукой.
Андрей  в ответ проводит стеклом по тыльной стороне ладони, оставляя длинный ломаный след. Его кровь выглядит куда убедительнее.

- Ну прости, я не хотел.
- Вот дерьмо.
- Прости меня.
- Иди к черту.
- Пойми, дело не в тебе. Дело во мне.

Я отскакиваю на три метра вперед, стараясь подавить приступ смеха. Слезы, смешиваясь с глухими смешками, раздирают горло. Разрезанный палец ноет, черные капли  стекают в уголки глаз.

- Настюш, у тебя истерика? Ты плачешь или смеешься? Что я такого сказал?


- Все в порядке, дерьмо. Дерьмо, все в порядке.

Мы целуемся 4 часа и мои губы онемели до синевы. Я запихнула белье в сумку, вместе с часами и смятыми лентами. На улице холодно и прохожие бросают на меня странные взгляды.

- Ты хочешь сказать мне что-то?
- Нет.

Мы целуемся под дождем, он берет меня на руки и начинает кружить в центре пустой аллеи. Из синей глыбы небесного льда падают мелкие капли.  Мы останавливаемся на всех перекрестках, замирая в скульптурной композиции «Влюбленные после разлуки». На наших лицах блуждают холодные блики. Мы целуемся за колонной, на крыльце клуба, на ступеньках метро, на заднем сиденье такси, на столе, на кровати, в ванной.

- Тебя интересно слушать.
- Потому что я говорю вслух то, что потом буду писать на бумаге. Набивать в Ворде. Я пишу рассказ.
- О чем?
- Пока не знаю.

Люди постоянно друг другу лгут. Лгут себе. Договариваются, что будут играть по-честному и сами подтасовывают карты. Можно верить только тому, что говорит сердце. Нельзя верить ничему вообще.

Мы входим друг в друга разноцветными лучами тепла. Я сплю и не вижу снов. Он прижимает голову к моей груди, сжимает мои пальцы во сне. Целует все мои пальцы по отдельности. Раз-два-пять.

Неглубокая царапина на руке ноет, теперь у боли нет определенного центра. Я прислушиваюсь к тому, как два маячка на моем теле обмениваются сигналами.  Звук сломал тишину, сердце захлебнулось.

Меня никто никогда так не целовал.
Никто и никогда. Два глупых слова. Все можно поменять местами. Никто и никогда. Время прошлое, время будущее. Все зависит от контекста.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего.

На разбухшей шее красно-синие гематомы, которые не скрыть под шарфом. Йод капает на пол, крем от ушибов холодит кожу. Андрей стоит с бокалом вина и растерянно смотрит в пространство. Ему тоже нужны обезболивающие.

- Расскажи что-нибудь о себе?
- Что?
- Что хочешь. Мне интересно все.
- Ты загоняешь меня в тупик.

Никогда не знаешь, что будет завтра. Через час. Десять минут спустя. Я никогда не плачу. Точнее, я говорю, что никогда не плачу. На самом деле, бывает всякое. Это ведь жизнь.

- Что ты обычно читаешь?
- Много чего. С ходу не вспомнить. Мураками. Рю и Харуки. У Рю есть отличная трилогия об отношениях. О том, как люди начинают зависеть друг от друга по тем или иным причинам, как делают друг другу больно. Ментально и физически.
- Ты читала Бекбедера?
- Да.
- А Уэльбека?
- Да.
- И как тебе?
- Много правды, которую я и так знала. Впрочем, кто-то ведь должен был сказать это вслух.
- Да.

Парень на велике просит угостить его косячком. Андрей отказывает под предлогом, что это даже не его трава. Она действительно попала к нему в руки случайно. Как и я. На улице холодно, но мы обнимаемся на каждом перекрестке, чтобы не продрогнуть. Я оставила зонтик в клубе, потеряла кофту. Пока есть что терять, надо терять.

- Ты очень милый.
- Да?
- Действительно хороший парень. Я это чувствую.
- Да?
- Ты смеешься?
- Нет-нет, все в порядке.

Я открываю душу,  я отрываю часть себя. Без всяких «если бы» или «но». Я делаю то, что умею, мне кажется, что это правильно. Мне опять мерещится Бог знает что.

- Знаешь в чем смысл?
- В чем?
- Не  разрушать ничего вокруг. Не разрушать себя.
- Правда? Мне казалось, наоборот,
- Что?

В такие моменты не покидает ощущение, что ты играешь в плохом спектакле. Что стены не настоящие, люди произносят заученные слова.

"Все будет хорошо".
"Прости".
"Я не хотел".
"Вот дерьмо".
"Мы не подходим друг другу, так бывает. Мне нужны идеальные отношения. Секс, гармония, любовь. Не по отдельности, вместе".

Или что-то новенькое.

"У тебя изменился взгляд".

Какие-то несколько минут. Слишком крутой поворот. Лифт с гулом спускается вниз, затем едет наверх. Люди переговариваются,со звоном достают ключи.  Под ногами асфальт, серое утро. Безликий мир. За что мне  это дерьмо? Почему?

- Можно я усну на твоем плече?
- Да.

У него зеленые глаза. Но он спорит, что серые. Диалог про цвет глаз — неизбежное зло. И они всегда зеленые, мерзкий цвет.

Мы целуемся до, мы целуемся после. Я поправляю волосы, забираю ключи. Боль прошла навылет,слова застряли внутри. Никто не знает, что будет завтра. Никто не может предугадать, что будет через 10 минут.